Источник: ''Ведомости'', N 77 (1359) от 29.04.2005Алексей Байер
Иммигранты - народ особый. Такое впечатление, что они увозят с собой кусочек своей родной страны и хранят ее на чужбине в какой-то странной капсуле. Их родина тем временем полным ходом развивается, меняется, модернизируется.
У нас недавно гостил сын друзей из Милана. Мы его водили в один из еще сохранившихся итальянских районов в Бруклине. (В Манхэттене они в основном уже исчезли, и прославленная "Маленькая Италия" давно уже превратилась в китайский район.) Так вот, парень на наших местных итальянцев смотрел во все глаза - для него они были скорее персонажами из голливудского "Крестного отца", чем узнаваемыми соотечественниками.
Более того, они с нашим итальянцем наотрез отказывались говорить по-итальянски, предпочитая ломаный английский. А когда я спросил официанта в ресторане, почему он не хочет говорить на родном языке, он сперва замялся, а потом все же признался: "Ну, в общем: Sembra americanuccio" - т. е. "Он похож на америкоса".
У русскоговорящей диаспоры отношение к своей родной стране и ее представителям еще более сложное. В отличие от большинства народов мира в России иммиграция до сих пор считается чем-то чуть ли не противозаконным. Ну, по крайней мере, чем-то сильно сомнительным с моральной точки зрения. И наоборот. Русскоязычные иммигранты с определенным недоверием относятся к визитерам из "их бывшей страны", как это называется по-английски.
Я, между прочим, в какой-то степени аномалия. Я живу в США уже 30 лет, здесь практически вырос, но, прожив в Москве примерно год, набрался столичного снобизма по отношению к иммигрантам и сильно улучшил свой русский язык. Так что меня часто принимают за россиянина "оттуда".
Как-то прошлым летом, проезжая на велосипеде через парк в Бронксе, я присел на садовую скамейку выпить воды. Рядом со мной группа стариков забивала "козла". Ясное дело, славяне, но, слушая краем уха и вполоборота, я сначала подумал, что это были какие-нибудь сербы или боснийцы. Оказалось, что нет.
"А наши-то твой "Спартачок" бывало что и обыгрывали", - сказал мне вдруг один из них.
Я, признаться, сначала оторопел. Но тут же сообразил - на мне была красная "спартаковская" майка, подарок из Москвы. После такого многообещающего начала разговор, конечно же, стоило продолжить.
- А кто это ваши-то? - спросил я.
- Как кто? Минское "Динамо"!
Мне было лет 17, когда я уехал из СССР, но с далекого детства какие-то имена в памяти все же сохранились. Типа Хусаинова или Логофета. Кому под полтинник, наверно, помнят.
- Дерьмо, - безапелляционно заявил мой собеседник. - Вот у нас был. Этот, как его? Эдик. Эдик Малафеев. Какие голы забивал!
- Да, - сказал я мстительно. - Теперь небось минское "Динамо" со "Спартаком" не часто играет.
- Правда? А почему?
- Ну как же? Другая страна. У них, наверное, свой чемпионат.
Мой собеседник тряхнул головой, как будто опомнившись.
"Да, - сказал он с грустью. - Такую страну развалили. И кому она, спрашивается, мешала?"
Автор - старший экономист компании KafanFX Information Services, Нью-Йорк